За стеклом: как наука ищет искру сознания в молчащем мозге

Этика ИИ глазами нейрофизиолога: от клинических кейсов к философским дилеммам

Введение. Есть кто-нибудь дома? Как наука взламывает «запертый» разум

Представьте: человек открывает глаза, видит белый потолок, слышит голоса врачей. Он хочет крикнуть: «Я здесь! Я всё слышу!», но его тело теперь не реагирует на команды мозга. Для окружающих он — «овощ», объект на койке. Для него самого — личность, запертая в абсолютной тишине.

Еще полвека назад медицина просто развела бы руками. Сегодня нейронаука берет томографы и начинает играть в детектива, выслеживая сознание там, где его раньше не надеялись найти.

Великий сдвиг произошел, когда мы перестали смотреть на пальцы пациента. Теперь мы смотрим напрямую в «процессор». Этот переворот родил термин, от которого мурашки по коже — когнитивно-моторная диссоциация. Мозг работает на полную мощность, а «провода» к мышцам перерезаны [Пирадов и др., 2023].

Как это проверяют? Раньше казалось магией, теперь — протокол:

Кладем пациента в фМРТ.
Говорим: «Представь, что играешь в теннис».
Бум! — сканер фиксирует бешеную активность в премоторной коре.

Тело молчит. Мозг кричит, что он жив [Edlow et al., 2021]. Мы официально научились заглядывать внутрь молчащего разума.

Но ученым мало просто «видеть» мысли. Они хотят превратить сознание в математическое уравнение. Физики и нейробиологи вовсю пытаются упаковать наше «Я» в цифры [Albantakis et al., 2023].

И тут главный вопрос: если мы найдем «искру» на мониторе, что нам с этим делать? Это всё еще человек или уже биологический интерфейс?

Мы пройдем этот путь вместе: от поиска первой «кнопки» бодрствования до самого неудобного вопроса современности — может ли сознание проснуться в куске кремния? Пристегнитесь. Сознание — гораздо сложнее (и круче), чем вы привыкли думать.

Глава 1. Сознание: кнопка «Включить» и глючный софт

Для невролога в реанимации сознание — не философская бездна, а банальное железо и софт. Представьте, что мозг — это ваш стационарный комп. Чтобы система взлетела, нужно нажать две кнопки.

Кнопка №1: Бодрствование (Включить). Чистая биология. Тумблер питания. Если вы крикнули, ущипнули, а глаза не открылись — кнопка сломана. В медицине это кома. Проблема в «подвале» мозга — ретикулярной формации ствола. Там короткое замыкание — система даже не гудит.

Кнопка №2: Осознание (ОС). Глаза открылись. Но не спешите радоваться. Вентиляторы шумят, монитор светится — а операционка загрузилась? Осознание — это ваш софт. Понимание, кто вы и почему вокруг люди в белых халатах. За этот интерфейс отвечают таламо-кортикальные сети — сложнейшая паутина связей в коре. Именно здесь рождается ваше «Я» [Пирадов и др., 2022].

Главный баг: синдром ареактивного бодрствования. Самый жуткий сценарий в неврологии. Дом, где в окнах горит свет, а внутри — никого. Пациент спит и просыпается по графику, но кора «молчит». Это и есть вегетативное состояние.

Но вот в чем подвох. Раньше мы ставили диагноз «пустой дом», просто постучав в дверь и не услышав ответа. Современные протоколы [Kondziella et al., 2020] кричат: отсутствие реакции — не значит отсутствие сознания. Мы можем смотреть на «овоща», а внутри заперт полноценный разум, у которого просто перерезаны «провода» к мышцам.

Диагноз «по старинке» — риск фатального миссклика. Принять тишину за смерть. Чтобы найти сознание, нам нужно перестать смотреть в глаза и начать смотреть в данные.

Глава 2. Как войти в систему: ищем сознание там, где его «нет»

Человек лежит, как будто уснул. Глаза закрыты, на стимулы — ноль. Традиционная медицина ставит крест. Но современная нейробиология научилась искать лазейки в запертый разум.

Уровень 1. Кукиш как высшая форма интеллекта.

Раньше диагностика напоминала сеанс спиритизма. «Посмотри на меня», «Покажи язык». Вершина — «тест на кукиш». Звучит смешно, но с точки зрения нейрофизиологии сложить «дулю» — сложнейшая спецоперация. Это не рефлекс. Чтобы пальцы сошлись в эту нефункциональную фигуру, мозг должен выдать четкую команду моторике. Если пациент показал врачу кукиш — это триумф: «Он здесь, он всё слышит и управляет телом». Эта логика легла в основу шкалы CRS-R — золотого стандарта, по которому врачи отделяют кому от проблесков сознания [Пирадов и др., 2021].

Но у поведенческого подхода фатальный баг. Синдром запертого человека. Внутренний мир — яркий мегаполис, но все выезды заблокированы. Он в сознании, всё понимает, но парализован настолько, что не может даже моргнуть. Для внешнего наблюдателя он — пустота. Классические тесты выдают роковую ошибку, превращая жизнь пациента в кошмар [Kondziella et al., 2020].

Уровень 2. фМРТ-революция и мысленный теннис.

2006 год. Нейробиолог Адриан Оуэн решает играть по-крупному. Он засовывает пациентку с диагнозом «вегетативное состояние» в сканер фМРТ и дает две команды:

«Представь, что играешь в теннис».
«Представь, что гуляешь по квартире».

Наука содрогнулась. Мозг женщины, которую считали «отключенной», вспыхнул активностью в тех же зонах, что и у здоровых. Она не могла пошевелить пальцем, но её мозг буквально кричал: «Я жива!».

Этот феномен назвали когнитивно-моторной диссоциацией (КМД). Разум чист, тело — сломанный передатчик.

Уровень 3. Переходим к статистике.

Долгое время случай Оуэна считали редкой аномалией. Но в 2024 году наука выложила карты на стол. Исследование в The New England Journal of Medicine взорвало медицинское сообщество: у 25% пациентов, которых годами считали «пустыми оболочками», мозг выдает осознанный отклик [Bodien et al., 2024].

Вдумайтесь: каждый четвертый «безнадежный» пациент всё понимает. Это не чудо. Это системный провал старой диагностики. Мы десятилетиями смотрели на закрытую дверь и утверждали, что в доме никого нет, просто потому что нам не открыли на стук.

Уровень 4. Хакинг сознания на минималках.

фМРТ — круто, но это огромный дорогой механизм, который не затащишь в каждую палату. Как сделать диалог с разумом массовым?

Ответ пришел от ЭЭГ. Российские нейрофизиологи подтвердили: чтобы услышать мысли, не обязательно строить адронный коллайдер вокруг головы [Рябинкина и др., 2021]. Достаточно надеть сетку с электродами и попросить мысленно сжать кулак. ЭЭГ ловит слабые электрические штормы и переводит их на человеческий язык. Дешево, мобильно, работает у постели больного.

Финал. Мы прошли путь от просьбы «покажи кукиш» до высокотехнологичного подслушивания мыслей. Мы научились ловить искру сознания в теле, которое стало тюрьмой. Но тут возникает вопрос на миллион: а можно ли эту искру измерить? Мы подходим к самому безумному этапу: попытке упаковать человеческую душу в математические формулы.

Глава 3. Формула сознания: как оцифровать «искру» в голове

Наука научилась ловить сознание за стеной полного паралича. И тут же задала дерзкий вопрос: а можно ли вывести универсальную формулу души, как в школьном учебнике физики?

Этот квест породил Теорию интегрированной информации (IIT). Её автор, нейробиолог Джулио Тонони, решил отбросить лирику и довериться цифрам.

Суть. Уровень сознания системы — это её способность генерировать интегрированную информацию: работу целого, которую нельзя разложить на функции отдельных запчастей. Показатель — Φ (Фи).

Высокое Φ: Ваш внутренний мир богат, сложен, един. Вы — личность.
Низкое Φ: Система — просто набор разрозненных скриптов.

Сознание здесь — не побочный эффект эволюции, а фундаментальное свойство спаянности системы [Koch et al., 2016].

Почему мозжечок «молчит»? IIT изящно щелкает клинические загадки. В мозжечке нейронов больше, чем во всем остальном мозге, но он не дает ни капли субъективного опыта. Почему? Он слишком модульный. Его части слабо связаны. Низкое Φ. А кора больших полушарий — безумный хайвей из переплетенных связей. Φ зашкаливает. Именно здесь рождается ваше «Я».

Чтобы доказать это на деле, ученые создали «сознаниеметр» — индекс сложности пертурбаций (PCI). Работает так: на мозг направляют магнитный импульс и смотрят по ЭЭГ, как долго и запутанно «эхо» гуляет по нейронным сетям. PCI стал киллер-фичей в медицине: он математически точно отличает «человека внутри» от вегетативного состояния [Koch et al., 2016].

Научная война и ящик вина.

Но за безупречными формулами скрывались парадоксы. В 2023 году они вылились в полноценный академический мордобой. Группа из 124 ученых во главе с Сэмом Флеммингом опубликовала манифест, обвинив теорию Тонони в псевдонаучности [Flemming et al., 2023].

Критики выкатили три убийственных аргумента:

Непроверяемость. Рассчитать Φ для человеческого мозга невозможно — не хватит мощности всех компьютеров Вселенной. Теория, которую нельзя проверить, рискует стать научной поэзией.
Сознание в розетке. Если верить сухой математике IIT, сознанием обладают даже пара перекрещенных проводов или обычный фотодиод. Ваша USB-зарядка, пока мигает светодиодом, переживает свой скромный цифровой оргазм. Абсурд? Да. Но таков буквализм формулы.
Сложность ≠ разум. Нейробиолог Станислас Деан уверен: Тонони путает архитектуру железа с самим процессом осознания. Сознание — это не «схема связей», а софт: глобальная вспышка информации в мозге. Так говорит конкурирующая Теория глобального рабочего пространства (GNW).

Чтобы закончить этот спор не в комментариях, а в лаборатории, в 2018 году заключили «Великое пари» между фанатом IIT Кристофом Кохом и философом Дэвидом Чалмерсом. Они стравили две теории в масштабном «состязательном сотрудничестве» — проекте Cogitate. Научный аналог боя за чемпионский пояс.

Финал: ничья в пользу нейронов.

Итоги «битвы десятилетия» (2023) не дали триумфатора. Данные вышли двоякими. IIT подтвердила «горячую зону» сознания в задних отделах коры. GNW получила подтверждение в виде характерных вспышек префронтальной коры в момент осознания [Melloni et al., 2023].

Философ Дэвид Чалмерс торжественно откупорил ящик вина, выигранный у Коха. Никто не отправил соперника в нокаут.

Но этот паритет — не провал, а признак зрелости. Мы научились ловить яркие корреляты сознания — физические следы в нейронах. Но суть того, «каково это — быть собой», всё еще ускользает от механических описаний.

Если лучшие умы с суперкомпьютерами застряли на полпути, что это значит для нашего будущего? Сможем ли мы распознать сознание в искусственном интеллекте? Или так и будем мерить сложность «железа», пропуская саму жизнь?

Теперь, когда мы разобрали клинические механизмы, перейдем к философским вопросам этики ИИ.

Глава 4. Сознание в коде: мы строим Бога или очень сложный калькулятор?

Пока нейрофизиологи и философы вели «Великое пари» (и пришли к примирительному нейтралитету), их спор внезапно перестал быть теорией. Теперь это вопрос на миллиарды долларов: что происходит внутри искусственного интеллекта?

В зависимости от того, чью сторону вы займете, ИИ окажется либо вашим цифровым другом, либо просто очень качественной имитацией жизни.

Теоретический раскол: тёмный ящик vs субъективный агент.

Фанаты IIT: Современные языковые модели — «философские зомби». Они убедительно имитируют сочувствие, но внутри — абсолютная тишина. ИИ работает по принципу «вход-выход», не создавая той самой искры (Φ), которая делает нас сознательными.
Сторонники функционализма и GNW: Мозг — просто биологическое железо. Если сознание — результат определенных вычислений, какая разница, на чем они запущены? На мокрых нейронах или на кремнии? Воссоздайте нужную архитектуру в коде — и перед вами личность, требующая не новой видеокарты, а гражданских прав [Дубровский, 2022].

Ловушка «Китайской комнаты».

Это ремейк старого мысленного эксперимента Джона Сёрля. Комната, где человек, не зная китайского, подставляет иероглифы по инструкции. Снаружи — гений лингвистики, внутри — ноль понимания.

Современные нейросети — та же комната, только с чудовищной скоростью обработки.

Главный риск — не в том, что ИИ захватит мир, а в том, что философы называют «проблемой ложного сознания». Мы эволюционно запрограммированы видеть душу во всем, что с нами разговаривает. ИИ может настолько виртуозно симулировать страдание, что мы начнем жертвовать реальными человеческими интересами ради комфорта алгоритма, который в принципе не способен чувствовать даже холод.

Тест на искру: как понять, что алгоритм «проснулся»?

Тест Тьюринга превратился в соревнование по красноречию. Ученые решили заглянуть «под капот». Группа исследователей во главе с Йошуа Бенжио предложила перестать слушать, что ИИ нам плетет, и начать измерять его архитектуру [Butlin et al., 2023].

Технический паспорт для души:

PCI (метод «стука»). То же, что врачи делают с пациентами в коме. Подаем в систему сигнал и смотрим на сложность «эха». Богатый отклик — там кто-то есть. Плоский — перед нами просто сложная таблица Excel.
Глобальная трибуна. В сознании информация должна «вещать» на все модули сразу. Если визуальный блок ИИ знает что-то, о чем не подозревает блок логики — это набор запчастей. Сознание — когда вся система гудит об одном.
Тест на «ой, больно». Если ИИ обладает «моделью себя», виртуальное повреждение должно менять его стратегию. Пока нейросети пасуют перед банальным «тестом с коробкой»: они знают слово «коробка», но не понимают, почему в нее нельзя положить объект большего размера.
Цифровое «Я». Способность смотреть в зеркало своего кода. Анализировать не только внешние данные, но и собственные процессы принятия решений. Зачатки рефлексии.

Итог. Пока здесь никого нет.

Ни одна, даже самая «умная» нейросеть не проходит этот чек-лист полностью. Мы всё еще имеем дело с узкоспециализированными инструментами, у которых внутри — звенящая пустота.

Но прогресс несется так быстро, что законодатели уже всерьез обсуждают создание «этических комитетов по чувствительности». Мы готовим клетку для зверя, которого еще даже не вывели.

В конечном счете, спор о сознании машин — не футурологический сериал. Это жесткое зеркало для нашей собственной науки. Мы не поймем, есть ли «душа» у ИИ, пока не договоримся, что это вообще за штука. Пока перед этой древней философской проблемой одинаково беспомощны и мегаваттные серверы, и лучшие умы человечества.

Глава 5. Стена, в которую врезается наука

Нейробиология выглядит триумфатором: мы рисуем карты активности мозга, высчитываем «индексы сознания», выигрываем громкие пари. Но всё это высокотехнологичное великолепие на полной скорости врезается в титаническую стену, которую философ Дэвид Чалмерс назвал «трудной проблемой сознания».

В чем вопрос?

У науки нет проблем с объяснением механизмов. Мы знаем, как мозг распознает цвета, фокусирует внимание, управляет мышцами. Это «легкие» задачи.

Но есть одна «трудная»: каким образом полтора килограмма серого желе в черепной коробке порождают личное, субъективное кино? Почему химическая буря в нейронах превращается в ваше персональное чувство «красноты» заката или вкус утреннего кофе?

Философы называют это «квалиа». Это главная улика, которую мы не можем измерить.

Как метко заметил Томас Нагель, вы можете знать об эхолокации летучей мыши всё, но никогда не узнаете, каково это — быть ею.

Островки в океане молчания.

В современной неврологии философский тупик превратился в конкретный кошмар под названием когнитивно-моторная диссоциация (КМД). Врачи называют это «скрытым сознанием» [Young, Edlow, 2024].

Приборы вопят, что мозг работает. Тело при этом абсолютно «безмолвно». И вот здесь технологический триумф летит в этическую пропасть.

Представьте: будущее наступило. У нас есть «идеальный детектор сознания» (PCI). Мы подключаем его к пациенту, который месяцами не двигает даже веком. Прибор выдает: «Сознание в наличии».

Но пациент по-прежнему не шевелится и никогда не сможет подтвердить, что слышит нас.

Кому вы поверите? Безошибочному коду на экране или застывшему телу?

Если выбираем прибор — придется признать существование «островков сознания» [Zilio, Lavazza, 2023]: целых миров, запертых внутри черепной коробки без права на трансляцию. Это мгновенно меняет правила игры. Пациент перестает быть «объектом ухода», которого нужно вовремя переворачивать и кормить. Он становится личностью с правами [Young, Edlow, 2024]. Даже не сказав ни слова, цифры на мониторе превращаются в этический приказ: «Здесь кто-то есть, и вы за него в ответе».

Сломанный детектор или пустая оболочка?

Но не спешите верить приборам на слово. Здесь начинается территория «технологического догматизма».

Нейрофизиолог Лионель Наккаш вовремя охлаждает наш пыл: высокая сложность сигналов в мозгу может оказаться всего лишь «кортикальным рефлексом». Это изощренное, но пустое биологическое эхо. Работающий сервер, на котором нет ни одного пользователя [Naccache, 2023].

Риск запредельный. Доверившись железке, мы можем начать защищать права… чисто механического шума коры, где нет никакого «Я».

И вот мы на краю самой глубокой ямы: что хуже — проигнорировать живой разум или принять за него сложную, но пустую имитацию?

Ученые уже не ждут, пока философы договорятся. Они начали создавать «правила игры» [The Lancet Neurology, 2024].

Главный тезис: данные сканеров должны стать юридическим щитом для пациента, даже если его тело хранит гробовое молчание. Задача не в том, чтобы изобрести магический «безошибочный прибор», а в том, чтобы создать протоколы, которые честно признают: мы ничего не знаем наверняка, но обязаны минимизировать риск трагедии.

Эта искра в темноте, которую мы научились ловить датчиками, — вызов не только для инженеров, но и для нашей совести. Мы не можем пробить стену «трудной проблемы». Но мы просто обязаны действовать так, будто по ту сторону стены кто-то действительно есть.

Заключение. Взламывая тишину: что мы поняли о сознании, пока искали в мозге душу

Итак, на что сегодня способна наука о сознании?

Коротко: она научилась хакать невидимое.

Нейробиологи разобрали наше «Я» на запчасти, нашли анатомические адреса и научились выуживать мысли прямо из паттернов мозговой активности. Это больше не философия — это медицина катастроф. Мы буквально вытаскиваем людей из одиночных камер их собственного тела, превращая мистическое «скрытое сознание» в конкретный клинический диагноз [Young, Edlow, 2024].

Забудьте о мирных кабинетных беседах. В лабораториях идут гладиаторские бои теорий. Топ-ученые вписываются в «состязательные сотрудничества», ставя на кон репутацию, чтобы проверить, чья модель — IIT или GNW — выживет под прессом фактов [Melloni et al., 2023].

«Великое пари» Коха и Чалмерса закончилось не поражением, а триумфом: наука доросла до того, чтобы признать — простые ответы закончились.

Более того, мы вынесли этот спор на поле боя с ИИ, создав первые жесткие чек-листы для проверки машин на наличие «души» [Butlin et al., 2023]. Теперь вопрос сознания — не досужие рассуждения, а глобальная ответственность за тех, кого мы создаем.

Но не обольщайтесь.

Наука научилась быть неистово смиренной. Мы описываем механизмы, считаем корреляции, строим графики вычислений — но так и не взломали «трудную проблему». Мы до сих пор не понимаем, как превратить математический индекс Φ в реальное, живое ощущение — вкус кофе, боль утраты, радость встречи.

Наши лучшие игрушки — от фМРТ до PCI — остаются всего лишь навороченными стетоскопами. Мы слышим, как «шумит» нейронная сеть. Но это не значит, что мы заглянули в саму душу.

Поиск сознания сегодня — это не скучный путь по учебнику, а интеллектуальный триллер на стыке биологии, кода и философии. Это жесткий акт признания Другого — будь то человек, запертый в коме, или алгоритм, имитирующий жизнь.

Наука не выдала нам ключи от всех дверей. Но она сделала кое-что покруче: она вывела вопрос «Есть ли там кто-нибудь?» из зоны гадания на кофейной гуще в зону бескомпромиссной ответственности.

В конце концов, вооружившись устройствами на миллиарды долларов, мы всё равно замираем, вслушиваясь в тишину. И надеемся, что это мерцание в глубине молчащего мозга — не просто шум.

А та самая искра, которая делает нас людьми.

Список литературы

Albantakis, L. Integrated Information Theory (IIT) 4.0: Formulating the Properties of Phenomenal Existence in Physical Terms / L. Albantakis, M. Barbosa, G. Tononi [et al.] // PLoS Computational Biology. — 2023. — Vol. 19, № 2. — Art. e1010815. — DOI: 10.1371/journal.pcbi.1010815.
Edlow, B. L. Personalizing the Care of Patients with Disorders of Consciousness / B. L. Edlow, S. Laureys, A. M. Owen // Nature Reviews Neurology. — 2021. — Vol. 17, № 11. — P. 687–701. — DOI: 10.1038/s41582-021-00557-y.
Пирадов, М. А. Синдромы нарушения сознания: современные подходы к диагностике и лечению / М. А. Пирадов, Е. В. Гнедовская, М. В. Рябинкина. — Москва : Горячая линия — Телеком, 2023. — 216 с. — ISBN 978-5-9912-1029-4.
Пирадов, М. А. Хронические состояния нарушения сознания: терминология и диагностические критерии / М. А. Пирадов, Л. А. Легостаева, Д. В. Сергеев [и др.] // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 2020. — Т. 120, № 5. — С. 5–15. — DOI: 10.17116/jnevro20201200515.
Неотложная неврология : руководство для врачей / под ред. М. А. Пирадова, М. Ю. Максимовой, И. В. Гнедовской. — 2-е изд., стер. — Москва : ГЭОТАР-Медиа, 2022. — 648 с. — ISBN 978-5-9704-6831-9.
Пирадов, М. А. Хронические нарушения сознания: терминология и диагностические критерии. Результаты первого российского консенсуса / М. А. Пирадов, Е. В. Гнедовская, М. В. Рябинкина [и др.] // Анналы клинической и экспериментальной неврологии. — 2020. — Т. 14, № 1. — С. 5–16. — DOI: 10.25692/ACEN.2020.1.1.
Kondziella, D. European Academy of Neurology guideline on the diagnosis of coma and other states of consciousness / D. Kondziella, A. Bender, K. Diserens [et al.] // European Journal of Neurology. — 2020. — Vol. 27, No. 5. — P. 741–756. — DOI: 10.1111/ene.14151. — Текст : электронный.
Edlow, B. L. Personalizing Charon’s Coins: The Emerging Role of Multimodal Assessment in Disorders of Consciousness / B. L. Edlow, J. Claassen, N. D. Schiff [et al.] // Neurology. — 2021. — Vol. 96, No. 22. — P. 1045–1052. — DOI: 10.1212/WNL.0000000000012015.
Пирадов, М. А. Синдромы нарушения сознания: терминология, критерии диагностики и рекомендации по обследованию пациентов : методические рекомендации / М. А. Пирадов, Е. В. Гнедовская, М. В. Рябинкина [и др.] ; ФГБНУ «Научный центр неврологии». — Москва : Медицинское информационное агентство, 2021. — 56 с. — Текст : непосредственный.
Рябинкина, Ю. В. Феномен когнитивно-моторного разобщения среди пациентов с хроническими нарушениями сознания: диагностические возможности электроэнцефалографии / Ю. В. Рябинкина, Л. А. Легостаева, А. С. Кондратьева [и др.] // Анналы клинической и экспериментальной неврологии. — 2021. — Т. 15, № 3. — С. 15–24. — DOI: 10.25692/ACEN.2021.3.2. — Текст : непосредственный.
Cognitive Motor Dissociation in Disorders of Consciousness / Y. G. Bodien, J. T. Giacino, S. Kanade [et al.] // The New England Journal of Medicine. — 2024. — Vol. 391, No. 7. — P. 598–608. — DOI: 10.1056/NEJMoa2400645. — Текст : электронный.
Кох, К. Теория интегрированной информации: от структур к эпизодам сознания / К. Кох, М. Болy, М. Массимини, Д. Тонони // Nature Reviews Neuroscience. — 2016. — Т. 17, № 7. — С. 450–461. — DOI: 10.1038/nrn.2016.44.
Меллони, Л. Интегрированная теория информации и теория глобального нейронного рабочего пространства после первого состязательного сотрудничества / Л. Меллони, Г. Ли, Д. Слоан [и др.] // bioRxiv [Preprint]. — 2023. — DOI: 10.1101/2023.06.23.546244.
Флемминг, С. Теория интегрированной информации сознания как псевдонаука / С. Флемминг, Й. Бенджио, П. Хаггард [и др.] // PsyArXiv [Preprint]. — 2023. — 15 сент. — DOI: 10.31234/osf.io/z74vf.
Дубровский, Д. И. Проблема сознания и возможность создания искусственного сознательного агента / Д. И. Дубровский. — Текст : непосредственный // Философские науки. — 2022. — Т. 65, № 6. — С. 100–118. — DOI: 10.30727/0235-1188-2022-65-6-100-118.
Consciousness in Artificial Intelligence: Insights from the Science of Consciousness / P. Butlin, R. Long, E. Elmoznino [et al.]. — 2023. — 22 Aug. — URL: arxiv.org (дата обращения: 24.05.2024). — DOI: 10.48550/arXiv.2308.08713. — Текст : электронный.
Каплан, А. Я. Нейрофизиологические основания и клинические перспективы систем «мозг–компьютер» в диагностике состояний сознания / А. Я. Каплан // Неврологический журнал имени С.Н. Давиденкова. — 2022. — Т. 7, № 2. — С. 5–18. — DOI: 10.17816/snj105151.
An ethical framework to assess covert consciousness // The Lancet Neurology. — 2024. — Vol. 23, No. 3. — P. 225. — DOI: 10.1016/S1474-4422(24)00043-7.
Naccache, L. Minimally conscious state or cortically reflexive state? / L. Naccache // Nature Reviews Neurology. — 2023. — Vol. 19, No. 1. — P. 5–6. — DOI: 10.1038/s41582-022-00749-x.
Young, M. J. Covert consciousness / M. J. Young, B. L. Edlow // NeuroRehabilitation. — 2024. — Vol. 54, No. 1. — P. 15–27. — DOI: 10.3233/NRE-230123.
Zilio, F. Rebutting the Ethical Considerations regarding Consciousness and Severe Brain Injury / F. Zilio, A. Lavazza // AJOB Neuroscience. — 2023. — Vol. 14, No. 2. — P. 120–132. — DOI: 10.1080/21507740.2023.2188305.