Эволюционные основы потребности в результативной деятельности и её компенсации
«Возможно, в этом есть что-то полезное. Люди смотрят сериалы, короткие видео, играют в компьютерные игры и шахматы. У нас есть потребность в этом.
Мы же не роботы: приходим в офис, выполняем работу, но не видим результата. Это неправильно. Наш мозг эволюционировал во времена, когда мы были охотниками-собирателями. Мы делали что-то, напрягались и видели результат: например, забивали мамонта. Или искали корешки, нашли что-то или нет. И так далее.
Нам нужно получать эмоции. Поэтому мы занимаемся спортом: играем в футбол, волейбол , иногда смотрим всякие глупости так далее». Владимир Алипов
Высказывание нейробиолога Владимира Алипова затрагивает глубокий и актуальный вопрос о природе человеческой мотивации и её несоответствии реалиям современного труда. Его основной тезис заключается в том, что мозг человека, сформированный в условиях, требующих немедленного и наглядного результата действий (охота, собирательство), испытывает потребность в подобном подкреплении. В противном случае возникает фрустрация, ведущая к выгоранию, а современные формы досуга (спорт, игры, сериалы) служат компенсаторным механизмом, удовлетворяя эту эволюционно сложившуюся потребность. Данная идея находит серьезные параллели в работах выдающихся отечественных ученых.
Прежде всего, идея о зависимости психических процессов от результата действия является краеугольным камнем поведенческой физиологии. Иван Петрович Павлов, основоположник учения о высшей нервной деятельности, в своих трудах о условных и безусловных рефлексах продемонстрировал, что любое обучение требует подкрепления — будь то пища, безопасность или иной значимый для организма результат. Как утверждал Павлов, «…всякая деятельность человеческого организма есть законченная рефлекторная деятельность». Эта «законченность» подразумевает получение результата, который закрепляет успешную поведенческую стратегию. Таким образом, с точки павловской школы, потребность в завершенном действии с видимым исходом является фундаментальным принципом работы нервной системы, что напрямую соотносится с тезисом Алипова об «охоте на мамонта».
Далее, Алексей Алексеевич Ухтомский, создатель учения о доминанте, рассматривал этот механизм как «определенный вектор поведения», который требует своего разрешения. Доминанта — это устойчивый очаг возбуждения в мозгу, направляющий поведение на достижение конкретной, жизненно важной цели (например, добыча пищи). Ухтомский подчеркивал, что неразрешенная доминанта создает длительное напряжение в нервной системе. Перенос этого принципа в современный контекст позволяет предположить, что рутинная офисная работа, лишенная ясных и быстрых результатов, может создавать множественные «незавершенные доминанты», что ведет к хроническому стрессу и является нейрофизиологической основой выгорания.
Критически важно рассмотреть заявленный Алиповым эволюционный аспект. Утверждение о том, что «наш мозг эволюционировал во времена охотников-собирателей» и потому требует аналогичных паттернов подкрепления, является упрощением, хотя и основанным на популярной в эволюционной психологии «гипотезе саванны». Современный научный консенсус в нейробиологии признает, что хотя основные структуры мозга действительно сформировались очень давно и пластичность человеческого мозга колоссальна. Лев Семёнович Выготский, основатель культурно-исторической теории, рассматривал развитие высших психических функций как процесс опосредования культурными инструментами и знаками. Он показал, что человек способен создавать «искусственные» стимулы и цели, перенаправляя свою природную энергию. Таким образом, хотя базовая потребность в награда может иметь древние корги, формы её удовлетворения культурно и индивидуально вариабельны. Это не отменяет тезис Алипова, но уточняет его: проблема не столько в «несоответствии» мозга современной реальности, сколько в отсутствии в современном труде надлежащим образом сформированных культурных инструментов для создания ощущения завершенности и значимости.
Здесь на первый план выходит вторая часть рассуждений Алипова — о компенсаторной роли игр и спорта. Выготский в работе «Игра и ее роль в психическом развитии ребенка» определял игру как воображаемую ситуацию, позволяющую реализовать нереализуемые в непосредственной жизни желания. Во взрослом возрасте эта функция игры никуда не исчезает. Компьютерные игры, шахматы или спортивные состязания создают четкие правила, немедленной обратной связи и завершенности (победа/поражение, достижение уровня), которых часто лишена жизнь современного человека. Они выступают тем самым культурным инструментом, который, по Выготскому, опосредует и удовлетворяет базовые потребности, предоставляя мозгу искомые «эмоции» и ощущение результата в сжатые сроки.
Критическая проверка и уточнение:
Некоторые утверждения в высказывании носят общегипотетический характер и требуют уточнения с позиций научного дискурса. Например, прямая причинная связь между отсутствием «результата как у охотников» и выгоранием является упрощением. Выгорание — это сложный синдром, изучаемый в рамках доказательной медицины и психологии. Его причины многофакторны: помимо отсутствия ощущения достижения, ключевую роль играют хронический стресс, отсутствие автономии, ценностный конфликт и социальные факторы. Таким образом, корректнее сказать: «Отсутствие немедленной и понятной обратной связи о результатах деятельности может выступать одним из значимых факторов, способствующих эмоциональному истощению и выгоранию, так как противоречит некоторым эволюционно сложившимся паттернам получения подкрепления».
Заключение
Таким образом, идея Владимира Алипова находит серьезное основание в трудах классиков отечественной науки. Концепция условного рефлекса И.П. Павлова подчеркивает необходимость подкрепления, учение о доминанте А.А. Ухтомского объясняет напряжение от незавершенных действий, а культурно-историческая теория Л.С. Выготского предоставляет рамки для понимания игровой деятельности как компенсаторного механизма. Хотя прямое противопоставление «мозга охотника» и «офисного работника» является метафорой, а не строгой научной моделью, базовый посыл о глубинной потребности человека в ясном результате и нахождении инструментов для её удовлетворения является глубоким и научно обоснованным. Современные формы досуга, таким образом, могут рассматриваться не как суррогат, а как адекватные культурные формы реализации фундаментальных психофизиологических потребностей человека.
©Блог Игоря Ураева